Зачем учиться творчеству, если нейросеть сделает за тебя?

Представим обычный вечер в семье. Ребёнок показывает рисунок, над которым работал несколько занятий. Рядом на экране появляется изображение, полученное с помощью нейросети: сложное освещение, выразительные детали, почти готовая обложка. И кто-то из взрослых произносит: «Вот видишь, теперь всё можно сделать за тебя».

Представим обычный вечер в семье. Ребёнок показывает рисунок, над которым работал несколько занятий. Рядом на экране появляется изображение, полученное с помощью нейросети: сложное освещение, выразительные детали, почти готовая обложка. И кто-то из взрослых произносит: «Вот видишь, теперь всё можно сделать за тебя».

Это условная сцена, но вопрос в ней вполне заслуживает серьёзного ответа. Зачем учиться рисовать, если можно заказать изображение? Зачем разбирать построение рассказа, если сервис предложит сюжет? Зачем сочинять, исправлять, начинать заново? За что, наконец, платят родители, когда результат нескольких месяцев занятий выглядит скромнее эффектной картинки на экране?

В сентябре 2026 года этот разговор получает и актуальный международный повод. На 8–11 сентября в штаб-квартире UNESCO в Париже запланирована Digital Learning Week, посвящённая образованию в эпоху искусственного интеллекта. В анонсе среди центральных вопросов обозначены самостоятельность человека и общественное назначение образования. Для меня эти вопросы начинаются с очень конкретного выбора: чему мы хотим научить человека на творческом занятии?

Я считаю, что ценность творческого образования определяется тем, какие возможности появляются у самого человека. Может ли он внимательнее увидеть, точнее услышать, придумать, выбрать, исполнить и объяснить своё решение? Красивый итог важен. Но по нему одному трудно понять, что произошло с учеником.

Как президент Фонда имени И. С. Тургенева я заинтересован и в развитии технологий, и в содержательной работе педагогов, и в честной оценке творческих результатов. Мне важно, чтобы этот разговор помогал принимать решения. Поэтому предлагаю разобраться, где искусственный интеллект расширяет возможности, что стоит сохранить в обучении и как обсуждать всё это без взаимного высокомерия.

Что именно нейросеть сделала за человека

Начнём с формулировки, вынесенной в заголовок. В ней есть слово, которое легко пропустить: «сделает». Сделает что? Подготовит изображение к объявлению? Предложит варианты мелодии? Поможет подобрать слова? Или научит человека самостоятельно держать ритм, выстраивать композицию и замечать, что собственная работа пока не соответствует замыслу?

У учреждения культуры может быть практическая задача: завтра нужен фон для презентации. Если подходящий инструмент помогает подготовить его, а ответственный сотрудник проверяет результат и условия использования, задача может быть решена. Нам не обязательно превращать каждый рабочий макет в упражнение по академическому рисунку.

На занятии цель может быть другой. Допустим, ученик учится передавать объём через свет и тень. Если за него получено готовое изображение, оно не позволяет увидеть, освоил ли он этот приём. Его можно рассмотреть, обсудить, использовать в специально построенном упражнении. Но само наличие картинки ещё не отвечает на вопрос преподавателя.

Поэтому я предложил бы начинать обсуждение ИИ с одной короткой записи: «Сегодня мы учимся…» Продолжение должно называть конкретное действие. Различать интонации. Выбирать точку зрения рассказчика. Работать с паузой. Сопоставлять варианты композиции. Когда цель определена, становится легче решить, какую часть работы допустимо поручить инструменту.

Если действие, которое мы собирались освоить, полностью выполнил сервис, стоит изменить задание или признать, что сегодня решалась другая задача. В этом нет катастрофы. Проблема возникает тогда, когда подмену не замечают и продолжают говорить об освоенном навыке.

Удобный результат не объясняет путь к нему

Рассмотрим условный пример. Двум участникам поручили придумать оформление небольшого спектакля. Один быстро подготовил убедительное изображение с помощью генерации. Другой сделал несколько неровных эскизов от руки. По внешнему впечатлению первая работа может выиграть. Однако история не заканчивается в тот момент, когда мы поставили две картинки рядом.

Спросим первого участника, почему действие происходит именно в таком пространстве, как будут двигаться актёры и что изменится при другом освещении. Возможно, он подробно объяснит замысел, покажет последовательность выбора и предложит практичные исправления. Тогда перед нами содержательная работа с новым инструментом.

А возможно, выяснится, что он выбрал самый эффектный вариант и не заметил, что изображённые декорации мешают действию. Во втором случае обсуждать предстоит уже это несоответствие. Способ получения картинки сам по себе не даёт исчерпывающей оценки.

К автору ручного эскиза вопросы тоже нужны. Сам факт работы карандашом не гарантирует ни интересной идеи, ни осмысленного решения. Он мог внимательно наблюдать, искать и исправлять. Мог механически повторить знакомую схему. Уважение к ручному труду не должно освобождать нас от разговора о его содержании.

Мне близок подход, при котором мы рассматриваем результат вместе с задачей и вкладом участника. Что он предложил? Что проверил? От чего отказался? Что сумел изменить после замечания? Так появляется основание для обратной связи, которая помогает продолжить работу.

Начинающему необходимо оставить место для несовершенства

У первого рисунка есть особое свойство: он показывает, что человек способен сделать сейчас. Иногда это неловко видеть. Линия не слушается, пропорции расходятся, краска ведёт себя неожиданно. У начинающего музыканта похожая история может происходить с ритмом, у чтеца — с дыханием и смысловыми ударениями.

Мне кажется несправедливым встречать эти попытки сравнением с готовой профессиональной работой или эффектным результатом генерации. Человек пришёл учиться. Ему нужен понятный следующий шаг. Фраза «посмотри, как можно красиво» полезна лишь тогда, когда после неё понятно, над чем и каким способом работать.

Предлагаю сохранять небольшую историю продвижения: первый набросок, исправленный фрагмент, следующую попытку. Периодически возвращаться к ней и называть конкретные изменения. Здесь удалось удержать пропорцию. Здесь фраза стала понятнее. Здесь исполнитель перестал торопиться и услышал партнёра. Оценка приобретает опору в действиях.

Это не требование хвалить всё подряд. Ошибки можно и нужно обсуждать. Но разговор «вот что пока не получается и как это проверить» даёт человеку больше возможностей, чем общий приговор его способностям.

Родителям я предложил бы иногда задавать после занятия вопрос: «Что ты теперь умеешь замечать или делать?» Ответ может оказаться гораздо интереснее, чем очередное «какую оценку получил». А если ребёнок пока не знает, педагог сможет помочь назвать результат понятными словами.

Пользоваться ИИ тоже можно содержательно

В споре о технологиях мне не нравится предположение, будто всякая работа с генерацией обязательно поверхностна. Человек может долго искать решение, уточнять задачу, сравнивать варианты, редактировать и соединять материалы. Эти действия заслуживают рассмотрения. Важно понимать, чему именно он в этот момент учится.

Например, в условном занятии по композиции педагог предлагает несколько подготовленных изображений одного сюжета. Участники обсуждают, куда направляется взгляд, что создаёт напряжение, какие детали мешают прочитать основную мысль. Затем каждый выбирает одно изменение и объясняет, какого эффекта ожидает.

В таком задании генерация может дать материал для анализа. Однако педагогическая работа появляется в вопросах, сравнении и проверке решений. Если участник просто выбрал понравившуюся картинку, это ещё очень небольшой шаг. Если смог объяснить выбор и проверить его на изменённом варианте, предмет обсуждения стал глубже.

Похожим образом можно работать с текстом: сопоставить несколько начал рассказа, найти неоправданное объяснение, заметить несоответствие речи характеру героя. Важно, чтобы участник затем попробовал решить конкретную задачу сам и увидел, что из обсуждения смог применить.

Я предложил бы простое правило для таких занятий: у каждого обращения к инструменту должна быть понятная роль. Получить материал для сравнения. Проверить вариант. Найти слабое место. Подготовить техническую заготовку. Тогда использование ИИ становится частью замысла занятия и не сводится к демонстрации возможностей сервиса.

Для работы с детьми педагог заранее выбирает подходящий формат с учётом возраста и условий доступа к инструменту. Задание не должно вынуждать ребёнка самостоятельно регистрироваться в случайном сервисе или загружать туда личные фотографии. Для многих обсуждений достаточно материалов, которые преподаватель подготовил и проверил сам.

Уметь объяснить выбор полезнее, чем защищать красивую картинку

Представим, что участник говорит: «Я выбрал этот вариант, потому что он красивый». Это нормальное начало разговора. Но на нём можно не останавливаться. Что именно он называет красивым? Свет? Цветовое сочетание? Положение фигур? Узнаваемую манеру? Как выбранное решение связано с задачей?

Такие вопросы не требуют, чтобы начинающий немедленно заговорил языком искусствоведа. Человек может показать два фрагмента, обвести важное место, прочитать фразу с разной интонацией. Объяснение бывает устным, письменным и практическим. Его форма должна помогать увидеть мысль, а не превращаться в самостоятельное испытание на красноречие.

Есть ещё один полезный вопрос: «Что здесь стоило бы изменить?» Одобрить удачный результат приятно. Заметить конкретное несоответствие своему замыслу сложнее. Именно здесь появляется возможность проявить самостоятельное суждение.

Не нужно требовать критики ради критики. Если вариант подходит, участник может объяснить, почему. Но готовность рассмотреть альтернативу и проверить собственное впечатление я считаю важной частью творческой работы. Она нужна и при использовании нейросети, и перед листом бумаги.

Если работа стала эффектнее, а человек не может показать ни одного осмысленного решения в ней, у нас пока мало оснований говорить о его продвижении. Следующий шаг — помочь ему включиться в выбор, проверку и изменение результата.

Зачем сохранять занятия без готовых подсказок

Для меня в полноценной программе должно оставаться время, когда человек работает с задачей самостоятельно. Наблюдает предмет. Читает текст. Пробует музыкальную фразу. Делает набросок. Формулирует собственное впечатление до знакомства с предложенными ответами.

Такие упражнения позволяют увидеть исходную точку. Если сразу предложить готовую трактовку стихотворения, трудно понять, какие слова сам читатель заметил бы, где остановился и какие вопросы задал. Его первоначальное прочтение может быть неточным. Тем ценнее возможность обсудить его с опорой на текст.

В работе фонда, носящего имя Тургенева, для меня особенно значим именно этот интерес к литературе. Можно познакомиться с кратким содержанием произведения, но оно не передаст весь опыт последовательного чтения: как меняется впечатление о герое, какая деталь заставляет вернуться назад, где собственная первая оценка перестаёт устраивать.

Я предложил бы иногда строить занятие так: сначала собственное наблюдение, затем обсуждение, потом знакомство с дополнительными версиями и новая попытка. Тогда чужая мысль встречается с уже возникшим вопросом. У человека появляется возможность согласиться с ней, уточнить её или аргументированно возразить.

Продолжительность и сложность самостоятельного этапа должны соответствовать подготовке. Нет смысла оставлять новичка надолго перед непосильной задачей и называть это свободой творчества. Педагог может дать опору: ограниченный сюжет, пример одного приёма, несколько вопросов. Помощь сохраняется, а решаемая учеником часть становится понятной.

Что теперь особенно важно в работе педагога

Я не стал бы обещать, что появление ИИ автоматически повысит ценность любого преподавателя. Авторитет приходится подтверждать содержанием работы. Если занятие много лет сводится к воспроизведению одной заготовки, новые инструменты могут сделать этот предел особенно заметным.

При этом педагог способен выполнять работу, которую нельзя оценить количеством подготовленных картинок. Увидеть конкретное затруднение ученика. Подобрать посильное упражнение. Понять, когда нужна новая попытка, а когда — другое объяснение. Помочь группе услышать друг друга и довести общий замысел до исполнения.

Я предложил бы преподавателю пересмотреть задания по трём вопросам. Какое действие осваивает участник? По каким признакам я увижу продвижение? Что он сможет выполнить после обсуждения, чего не мог до него? Ответы полезны и без всякого разговора о нейросетях.

Например, вместо слишком общего задания «создайте красивый плакат» можно поставить конкретное: сделать так, чтобы зритель сначала заметил название события, затем дату, а второстепенные детали не мешали. После этого сравнить решения и предложить небольшое изменение условий. Инструменты могут различаться, но критерий становится понятным.

Сами критерии также стоит обсуждать. У учебного упражнения, свободного художественного высказывания и прикладного объявления могут быть разные задачи. Нельзя превращать удобство оценки в единственную меру искусства. Иногда сильная работа как раз заставляет внимательнее рассмотреть привычное правило.

Осваивать новые средства педагог может постепенно. Для начала достаточно одного содержательного упражнения, которое он понимает и способен провести. Требование немедленно разбираться во всех сервисах лишь отвлекает от вопроса, какую пользу получит группа.

На сцене важно понимать, чьё мастерство мы оцениваем

До сих пор речь шла преимущественно о рисунках и текстах. В исполнительских направлениях вопрос тоже имеет смысл, но его нужно ставить с учётом конкретной задачи. У вокалиста, инструменталиста, актёра и танцовщика есть работа, которая проявляется непосредственно в исполнении.

Возьмём условный номер. Для него подготовили цифровой фон, вспомогательную музыку и сценарный набросок. Это ещё не говорит о качестве исполнения. Нужно отдельно смотреть, что делает человек: как выстраивает образ, взаимодействует с партнёрами, держит форму номера и решает поставленную художественную задачу.

В то же время обработанная запись не всегда отвечает на тот же вопрос, что и выступление. Организатору необходимо заранее определить предмет оценки: исполнение, создание композиции, монтаж, постановка или работа целиком. Чем яснее это обозначено, тем меньше поводов спорить после объявления результатов.

Здесь полезно назвать вклад каждого участника. Кто сочинил? Кто исполнил? Кто подготовил аранжировку? Кто поставил номер? Где применялись инструменты генерации? Такой разговор позволяет достойно представить командную работу и не приписывать одному человеку всё, что сделали другие.

Я считаю, что интерес к сцене сохраняет самостоятельный смысл: человек готовится, действует перед зрителем, вступает в художественное взаимодействие. Для участника это может быть важной целью независимо от того, насколько эффектный аудиовизуальный материал способен предложить какой-либо сервис.

Конкурсам нужны понятные условия использования ИИ

Представим неприятную ситуацию: участник готовил работу в допустимом, как ему казалось, формате, а после подачи заявки услышал, что именно этот способ не принимается. Или жюри сравнивает ручную учебную работу и сложный проект с генерацией, хотя в положении не объяснено, что у них общего с точки зрения оценки.

Мой принцип здесь прост: существенные условия должны быть известны до начала подготовки. Ни восторг организатора перед технологиями, ни его личное неприятие не заменяют ясного описания требований.

Ниже — мои рекомендации организаторам творческих конкурсов. Они не являются сообщением о введении новых правил на мероприятиях фонда. Условия конкретного проекта определяются его положением и официальными разъяснениями.

• Назвать предмет оценки. Исполнительское мастерство, самостоятельный рисунок, художественная идея, цифровая композиция или другой конкретный результат.
• Описать допустимую помощь. Уточнить, разрешена ли генерация, на каких этапах и какие сведения о её использовании нужны.
• Продумать сопоставимость работ. При необходимости развести способы создания по категориям или предусмотреть разные критерии. Само разделение должно иметь понятную цель.
• Предусмотреть посильное подтверждение вклада. Например, несколько этапов работы, короткое пояснение или обсуждение выбранного решения — с учётом возраста, номинации и возможностей участника.
• Установить порядок уточнений. К кому обратиться до подачи заявки и как рассматривается вопрос, если у жюри появились сомнения.

При этом я против превращения каждого участника в подозреваемого. Впечатление «слишком хорошо для его возраста» не является достаточным объяснением обвинения. Если организатору нужны дополнительные сведения, запрос должен быть связан с заранее понятными условиями и конкретным вопросом к работе.

Не стоит требовать и бесконечного документирования каждого движения. Для небольшого учебного конкурса сложный отчёт о процессе может оказаться тяжелее самой творческой задачи. Нужен разумный объём сведений, который позволяет оценить вклад и сохраняет доступность участия.

Выбирая мероприятие из каталога очных конкурсов и фестивалей фонда, начинайте с положения конкретного проекта. Если вы планируете использовать генерацию в конкурсной работе и условия не дают ясного ответа, вопрос стоит уточнить у организаторов до подготовки и подачи материала.

Что родителям стоит спросить перед выбором занятий

Родителю не обязательно становиться экспертом по всем творческим направлениям и цифровым инструментам. Но полезно понимать, какую работу будет выполнять ребёнок и как педагог собирается замечать её результат. Это помогает оценивать предложение содержательнее, чем по красивым фотографиям готовых работ.

Я бы начал с вопроса: «Что ребёнок будет делать сам?» Затем уточнил бы, какую помощь оказывает преподаватель, используются ли шаблоны или цифровые средства и для чего они нужны. Ответ «у нас современные технологии» слишком общий. За ним должно появиться описание занятия.

Следующий вопрос: «Как вы покажете продвижение?» Это могут быть наблюдения педагога, небольшие самостоятельные задания, сравнение работ за разные периоды, исполнение освоенного фрагмента. Важно, чтобы результат был связан с подготовкой конкретного ребёнка.

Полезно также узнать, как устроена обратная связь. Можно ли спросить, почему работа не получилась? Помогают ли исправить конкретную трудность? Есть ли возможность пробовать собственный замысел? Как обсуждают ошибки в группе?

Чего я не советовал бы делать — требовать от каждого занятия немедленного выставочного результата. Обсуждение, наблюдение и неудачная попытка тоже могут иметь смысл, если педагог объясняет их место в обучении. При этом общая ссылка на «творческий процесс» не должна годами заменять понятный разговор о продвижении.

Дома стоит поинтересоваться и мнением самого ребёнка. Что ему понравилось? Что было трудно? Что он хотел бы попробовать ещё? Не всякая усталость означает неподходящие занятия, как и не всякий восторг после первого посещения обещает устойчивый интерес. Решение лучше принимать по нескольким наблюдениям и разговору с педагогом.

Взрослому человеку не нужно соревноваться с сервисом

Есть и другой читатель этой статьи: взрослый, который давно хотел петь, рисовать или писать, но теперь думает, что начинать бессмысленно. Он видит эффектные результаты вокруг и спрашивает себя: зачем прибавлять к ним ещё одну неловкую попытку?

Я предложил бы сначала вернуть себе собственную цель. Вы хотите выступить? Научиться видеть цвет? Записать семейные воспоминания? Получить профессию? Найти занятие, которому готовы отдавать время? У этих целей разные требования и разные способы оценивать результат.

Если задача профессиональная, понадобятся разговор о спросе, понимание выбранной области и освоение нужных средств. Я не стал бы обещать, что достаточно искренности, чтобы возникли заказчики и заработок. Но человек вправе заниматься искусством и без такого обещания.

Желание самому исполнить произведение не исчезает оттого, что можно включить чужую запись. По той же причине собственная работа с материалом может оставаться важной, даже когда подходящую картинку легко получить другим способом.

Для направления «Достойный возраст» мне близка именно такая постановка вопроса: какую возможность человек хочет открыть для себя сейчас? Уважительное отношение предполагает внимание к его цели, удобному темпу и интересам. Начинающему не требуется оправдывать свои занятия победой над чужими результатами.

Технологии не освобождают от ответственности за материал

Готовый результат легко воспринимать как завершённую работу. Однако тому, кто его использует, ещё предстоит проверить, подходит ли он задаче. Нет ли фактической ошибки? Не противоречат ли детали друг другу? Понятна ли информация зрителю? Не создаёт ли материал неверного представления о реальном человеке или событии?

Для культурной организации эти вопросы особенно заметны в исторических и литературных проектах. Иллюстративный образ нельзя без пояснения предъявлять как найденную фотографию, а сгенерированную реплику — как установленную цитату писателя. Если материал должен сообщать факт, этот факт необходимо проверять по источникам.

В учебной работе также полезно различать вымысел и исследование. Придумать сцену по мотивам прочитанного — одна задача. Доказать, что событие действительно произошло, — другая. Участник должен понимать, что именно он предлагает аудитории и на чём основано его утверждение.

Есть и вопрос доступности. Если для задания требуется платный инструмент или определённое устройство, это нужно учитывать заранее. Возможность выполнить учебную задачу не должна незаметно превращаться в проверку семейного бюджета. Педагог может подготовить общий материал или предложить другой способ работы с тем же навыком.

Иллюстрация к этой публикации создана с помощью ИИ и обозначена соответствующей подписью. Она помогает представить тему. По ней нельзя судить о том, как я владею лепкой или фотографией. Такое разграничение я считаю нормальным и полезным для доверия читателя.

Небольшое упражнение, с которого можно начать

Предлагаю руководителям студий и педагогам попробовать один формат и адаптировать его к своей номинации. Для него не обязательно подключать участников к сервису. Достаточно небольшой задачи, времени на самостоятельную попытку и нескольких материалов для сравнения.

1. Назовите осваиваемое действие. Например, передать одно настроение разными средствами или сделать главный элемент композиции заметнее.
2. Дайте участнику сделать первый вариант. С посильными ограничениями и необходимой помощью, но с понятной самостоятельной частью.
3. Предложите сравнение. Покажите несколько заранее проверенных решений, объяснив их происхождение. Обсудите конкретные различия и связь с задачей.
4. Попросите выбрать одно изменение. Участник показывает, что хочет изменить в своей работе и какого эффекта ожидает.
5. Вернитесь к результату. Что получилось после доработки? Что осталось трудным? Какой следующий небольшой шаг имеет смысл?

Это не универсальная методика и не обещание быстрого скачка. Это способ сделать ход работы видимым. Педагог получает материал для обратной связи, а участник — возможность увидеть связь между собственным решением и изменившимся результатом.

Материалы для сравнения могут быть созданы разными способами. Применение нейросети здесь имеет смысл, если оно помогает подготовить подходящие варианты. Если ту же задачу лучше решают два знакомых произведения или наброски преподавателя, можно использовать их.

После занятия я предложил бы спросить ученика: «Что из сегодняшнего ты попробуешь сделать в следующей работе?» Ответ не обязан быть длинным. Одно осмысленное действие уже даёт точку, от которой можно двигаться дальше.

Зачем всё-таки учиться творчеству

Вернёмся к вопросу из начала статьи. Нейросеть может помочь получить материал, который понравится зрителю и решит прикладную задачу. Я не вижу смысла обесценивать такую возможность. Но решение о собственном обучении человек принимает по более широким основаниям.

Он может хотеть самостоятельно исполнить музыку. Научиться разбираться в том, что видит. Сформулировать мысль, которую пока трудно выразить. Создать вещь руками. Вступить в работу коллектива. Эти желания заслуживают внимания сами по себе.

Для меня задача культурного фонда — поддерживать интерес человека к такому участию и помогать обсуждать условия, при которых оно становится возможным. В этом есть место педагогам, новым инструментам, серьёзной подготовке и первым несовершенным попыткам.

Я хочу, чтобы после творческого занятия у человека оставалась возможность сказать: «Теперь я понимаю, что хочу изменить, и знаю, как попробовать». Даже если результат пока скромный, за этой фразой уже стоит его собственное движение.

Учиться творчеству стоит ради способности видеть, выбирать, делать и отвечать за свой выбор. С этими способностями человек может осмысленно работать и с карандашом, и с новым цифровым инструментом.

Иван Юрьевич Жданов, президент Фонда имени И. С. Тургенева.